Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

rose-leaf

(no subject)

Вроде ничего особенного, катания на ватрушках в Измайловском парке, чай с корицей (корица в виде палочек не то что в виде порошка из пакетика!) из термоса (новый дорогой туристический обтекаемый термос прекрасен как космический корабль и тёмно сверкает вишневым лаком!), два милиционера на двух огромных теплого насыщенного цвета лошадях, а как хорошо в итоге.


* * *

Я все думаю над словами "поразительно храбрая, бесконечно безотрадная книга", адресоваными книге Пелевина "П5" (она уже старая, да? несколько новых вышло вроде) и пытаюсь разгадать, почему храбрая? отчего безотрадная? зачем слова критика звучат военными трубами и барабанами? какая происходит война? и почему слова эти для меня как заклинание, силе которого я не могу сопротивляться?
rose-leaf

(no subject)

Прочитала "За миллиард лет до конца света". Удивительно свежее чувство, будто читаешь что-то очень новое, смотришь совсем иным взором внутрь человека, а не на его поверхность. Строение повести совершенно повторяет "Отель у погибшего альпиниста" и вообще, похоже, это их излюбленный прием (как, например, у Олди — бесконечное гипнотическое нанизывание эпитетов, дробление предложений на части и на еще более мелкие части, повторение и перемешивание этих частей). Фигуры, выбранные для разыгрывания нравственного конфликта — сиятельный Вечеровский и никакой Глухов — сейчас как-то иначе прочитываются. Глуховым быть хорошо. А Вечеровский напоминает эстрадного конферансье, который сияет по долгу службы. Ребенок с медицинской энциклопедией, по-моему, вставлен исключительно для напоминания о "Солярисе" и его визитерах, он не исполняет никакой работы в сюжете. Не понимаю про телеграмму: почему именно "гомеопатическое"?
rose-leaf

книжное

Почитала немного этого вашего Игана. Его переклинило на волновых функциях, мне и за персонажами удается следить, запоминая, что этот состоит с волновыми функциями в таких отношениях, а тот — в других.

Тем временем в метро по дороге читаю китайский роман "Речные заводи", 15 век, по нашим меркам довольно старый. Люди там беспрестанно испытывают гнев, приходят в неистовство, набрасываются друг на друга с кулаками и совершают разные благородные деяния, с утра до вечера выпивая по два-четыре рога вина только для разминки. А мяса съедено уже просто не счесть — при каждой встрече режут барана, если много людей — двух-трех баранов, а если в дороге застало желание выпить — едят и собачатину. Роман этот из тех самых "Четырех классических романов", страшно длинный.

Нашла в шкафу "Гордость и предубеждение" на английском, надо прочесть. Неожиданно карманная книжица. Помню, где-то в жж был смешной разговор, сравнивали Остин с Метьюрином, ни за что не догадаетесь, в чью пользу вышло сравнение.
  • Current Music
    Clemencic Consort - Evangelium: Sequentia falsi evangelii
  • Tags
rose-leaf

(no subject)

Почему блатные песни в целом скорее не героические, а жалостливые? Не прославляют удаль, смелость, силу, удачу (служат мотиваторами), а расписывают тяжелую жизнь, несчастную любовь, невезение, страдания героя (служат антимотиваторами)? Через это решается внутренний конфликт человека, совершающего преступления (или тяготеющего (мама, у нас это полстраны) к блатной романтике): я нормальный вроде человек, меня мама воспитывала, учила, что хорошо и что плохо, но я обманываю, краду и убиваю. Решение такое: если вокруг жестокие, злые люди, которые причиняют мне страдания и преследуют меня во всю мою жизнь, значит, мои действия —только ответная реакция. Культивация жалости к себе через массовую культуру — чудовищно вредоносная практика



***
"Цыгану беспредельная земля нужна затем, что по ней пролегает дорога. Для русского органична потребность в необъятной территории, которую он не собирается не только обрабатывать, но даже и путешествовать по ней", — schwalbeman.
rose-leaf

(no subject)

Дочитала "Распад" Стерлинга. Он кажется мне идеологическим продолжением Схизматрицы. Когда другие писатели прыгают вперед сразу на сто лет из настоящего и делают там фантастику, Стерлинг шагает всего лишь в завтра, он делает будущее.

И он внушает оптимизм относительно жизни, относительно ее существования. Жизнь всегда будет стремиться к продолжению себя и к развитию; если мы продержимся достаточно долго, то увидим кое-что еще интересное.
pale green

(no subject)

В детстве у меня была книжка русских сказок (не детских, просто сказок), сборник под редакцией Афанасьева. Там был раздел коротких сказок-анекдотов, вроде этого:
Прибили одного дурня ночью, и стали ему на другой день смеяться.
— Ну, — говорит он, — молите бога, что ночь была светлая; а то я выкинул бы вам штуку!
— Какую, скажи, пожалуй?
— Я бы спрятался!
Думаю, что почти весь мой русский язык оттуда.
babe in red

(no subject)

Боже мой, вы не представляете, кого я только что случайно нашла в жж, где-то в блогз.яндекс.

eu_shestakovШестакова, того самого, который меня так потряс несколько лет назад, что цитата евонная у меня на самом видном месте лежит и я всегда на нее натыкаюсь, когда что-нибудь ищу.
Вот такая:

"...поэтому строго наобум Лазаря Кагановича, то есть по отшибленной напрочь памяти, то есть целиком и полностью через тернии наугад, только видишь, что вот он луг-то и кончился, а что начнется — жопой-то, как правило, не видишь совсем, а память, на один миг ясная, говорит: лес дубовый вековой, говорит, большой и очень густой; а это же на такой скорости даже передом голимая смерть, но наглости-то еще в организме достаточно, она тоже и говорит: не бзди, сова, прорвемся, не бзди, птичечка, тормозной импульс нам уже не поможет; а дятлов-дубовиков я всегда за открытость и основательность уважала, они по доброте половину дупел сквозными делают, и почти в каждом дереве, чтобы леснику за туристами легче было приглядывать — и как шилом через подушку без динамических потерь всю рощу прошла, только трассерами в благодарность дятлам мигнула и четыре румба на восток довернула, лечу-то ряхой к земле, но Полярную звездуху краем зенки-то различаю, а другим краем тут же фиксирую, что из-под крыла вдаль уже болото идет, вот здесь-то уж совсем помочь некому, а кочки одна другой вдвое выше и с каждым метром вчетверо чаще, тут и днем-то если лететь, от маневренных перегрузок можно все здоровье порастерять, а ночью только бухие за голый базар летают и пачками толстыми навсегда гибнут, а наглости из-за малого полетного времени особо-то не убавилось, она громко и говорит: дыши легче, сова, над собой не..."